Тату в память о погибшем муже, Травма:Пункты. Под ред. С. Ушакина и Е. Трубиной. Москва: НЛО, 2009.
![Тату в память о погибшем муже](https://ank-ugra.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/zynexub.jpg)
Ауры вспыхивали, трепетали и угасали, словно в агонии. Карачаевск присвоено его имя; младший брат Мурадин Хусеевич г. Дальше шли сестры Мария, Надя, братья Коля и Толик. Белицкий, О.
В платье ее наверняка не узнают. Может быть, ее и запомнили в Башне в тот раз, но ведь тогда она была коротко острижена и, одета в мужской кафтан и штаны. Никто не видел ее в платье. Надо думать, оно сослужит ей добрую службу. Выбора у нее не было.
Действительно не было. По мере приближения к Башне Мин охватывала дрожь, руки ее судорожно прижимали к груди матерчатый узелок. В нем лежали все ее пожитки — обычная одежда и справные сапоги, больше у нее ничего не было, кроме разве что лошади, оставленной на постоялом дворе неподалеку от площади. Если повезет, то всего через несколько часов славная лошадка понесет ее к Острейнскому мосту и дальше, по дороге на юг.
Честно говоря, Мин вовсе не улыбалось вновь взобраться на лошадь — после долгих-то недель, проведенных в седле без единого дня передышки. Ей не терпелось поскорее убраться восвояси. Белая Башня никогда не казалась Мин очень гостеприимной, а сейчас представлялась почти такой же зловещей, как узилище Темного в Шайол Гул.
Девушка поежилась, стараясь отогнать мысли о Темном. Интересно, неужто Морейн думает, что я поехала сюда лишь потому, что она меня попросила? Вразуми меня Свет, я веду себя как глупая девчонка! Глупая девчонка, которая потеряла голову из-за глупого мужчины! С тяжелым сердцем Мин поднялась по широким ступеням — на каждой из них приходилось делать два шага — и не задержалась у входа, как другие просители, с благоговейным трепетом озиравшие Башню.
Ей хотелось, чтобы все это поскорее кончилось. Внутри Башни располагался круглый приемный зал с купольным потолком. Стены его почти по всей окружности прорезали многочисленные арочные проемы. В середине зала, нерешительно переминаясь с ноги на ногу на истертых каменных плитах, толпились оробевшие посетители.
Никто из них не мог и подумать о чем-либо, кроме того, где он находится и почему. Поселянин с одетой в грубошерстное платье женой, не разнимавшие натруженных рук, оказались рядом с разряженной в шелк и бархат купчихой, за которой следовала служанка с серебряной шкатулочкой для рукоделия — вне всякого сомнения, подношением ее госпожи Башне.
В любом другом месте купчиху возмутила бы дерзость деревенского люда, осмелившегося чуть ли не толкать ее, да и сами поселяне предпочли бы поспешно извиниться и отойти.
Но не сейчас. И не здесь. Мужчин среди просителей было немного, и Мин это вовсе не удивило. Большинство мужчин предпочитали не иметь дела с Айз Седай.
![Восходящая тень (fb2) | Флибуста](https://sun9-47.userapi.com/impf/c851124/v851124738/4c206/CF3-AeWvxc8.jpg?size=604x411&quality=96&sign=2ef87e9470596230dd2b1e3ea545ff92&type=album)
Все знали, что некогда и мужчины бывали Айз Седай и именно на них лежала ответственность за Разлом Мира. Три тысячи лет минуло с той поры, но время не смогло ослабить память о прошлом, хотя с годами многие подробности исказились до неузнаваемости.
Детей по-прежнему пугали страшными историями о мужчинах, способных направлять Единую Силу и потому обреченных на безумие, ибо Темный навел порчу на саидин , мужскую составляющую Истинного Источника. По правде говоря, эти предания пугали не только детей. Все семь Айз Седай выслеживали мужчин, способных направлять Силу, а Красные Айя не ограничивались и этим.
Правда, за помощью к Айз Седай мужчины все равно обращались, хотя и чувствовали себя при этом не в своей тарелке. Большинству становилось не по себе, даже когда заходила речь о возможности встречи с Айз Седай. Исключение составляли лишь Стражи, ведь каждый Страж был связан неразрывными узами с одной из Айз Седай.
Их и обычными мужчинами-то трудно было назвать. Многие женщины вспоминали это изречение, сетуя на мужское упрямство, но Мин не раз слышала, как иные мужчины говаривали, что потерять руку и впрямь не самое худшее.
Мин подумала о том, как повели бы себя все эти люди, знай они то, что известно ей. Не иначе как разбежались бы кто куда, голося от страха. А если бы дознались, зачем она сюда заявилась, то ее, скорей всего, препроводили бы под стражей в темницу, а может, избавились бы от нее раньше. У Мин были подруги в Башне, но ни одна из них не обладала властью или влиянием. Окажись ее намерения раскрытыми, едва ли они смогли бы ей помочь.
Скорее наоборот — следом за ней угодили бы в руки палача, а то и на виселицу. Такой исход представлялся более вероятным. О Мин говорили, что она рождена для испытаний, она же полагала, что, если дело обернется худо, ей придется умолкнуть задолго до суда.
Собравшись с духом, девушка приказала себе не думать ни о чем подобном. Три или четыре Принятых — молодые женщины, ровесницы Мин или чуточку старше — ходили по залу, тихонько переговариваясь с просителями. Они не носили никаких украшений, и единственной отделкой их белоснежных одеяний служила кайма из семи цветных полосок — семь цветов семи Айя.
То и дело в зале появлялась одетая в белое послушница — молодая женщина или девушка — и приглашала кого-нибудь из просителей проследовать за ней в глубь Башни, и люди повиновались со смешанным чувством: в глазах их светился восторг, но робость сковывала движения.
Пальцы Мин впились в прижатый к груди узелок, когда перед ней остановилась одна из Принятых. Чем Башня может помочь тебе? По выражению терпеливой скуки на круглом смуглом лице Фаолайн было видно, что она охотнее потратила бы отнимаемое этой нудной работой время на что-нибудь другое. Из того, что Мин знала о Принятых, готовящихся стать Айз Седай, свое время она охотнее всего посвятила бы занятиям. Но для самой Мин важно было другое.
Двоих из находившихся в зале Принятых она встречала, когда посещала Башню прежде, но, к счастью, те ее не узнали. Тем не менее она склонила голову, будто робея перед служительницей Башни. Это должно было показаться естественным: деревенский люд по большей части понятия не имел, как велика разница между Принятой и полноправной Айз Седай. Прикрывая лицо краем плаща. Мин отвела глаза в сторону. Принятые и послушницы учтиво приседали в реверансе, когда, обходя посетителей, оказывались неподалеку от сестер, но продолжали, не отвлекаясь, делать свое дело, хотя, возможно, чуть расторопнее.
Иное дело просители — казалось, у всех до единого перехватило дыхание; похоже, многим в этот миг захотелось оказаться подальше от Белой Башни и Тар Валона. У всех трех женщин были юные цветущие лица, но их взоры и стать говорили о зрелости — они были куда старше, чем можно было предположить, глядя на их гладкие щеки.
Впрочем, это было обычным для обитательниц Башни. Прожитые годы не сказывались на внешности женщин, долгое время имевших дело с Единой Силой. Все в Башне узнавали Айз Седай с первого взгляда: не было нужды даже смотреть, носит ли женщина кольцо Великого Змея. По толпе пробежало волнение: женщины приседали, мужчины отвешивали неуклюжие поклоны, двое или трое упали на колени. Даже богатая купчиха, как видно, растерялась, а стоявшая рядом с ней деревенская чета потрясенно взирала на легенду, воплотившуюся в реальность.
Большинство собравшихся понятия не имело, как следует держаться в присутствии Айз Седай, все их познания были основаны на слухах. Вряд ли кому-нибудь, кроме разве что жителей Тар Валона, вообще доводилось хоть раз в жизни видеть Айз Седай, да и местный люд в большинстве своем не отваживался к ним приближаться. Однако Мин оборвала свою речь не потому, что увидела Айз Седай.
Порой, хотя и не очень часто, у нее бывали видения. Взглянув на человека, она могла увидеть ауру или какой-то образ. Как правило, видения являлись лишь на мгновение — вспыхивали и тут же исчезали.
И иногда Мин знала, что означает то или иное видение. Правда, такие озарения случались редко, и значение многих образов так и оставалось для нее загадкой. Однако если образ указывал на то, что должно случиться, это случалось непременно.
В отличие от подавляющего большинства обычных людей, все Айз Седай и их Стражи постоянно были окружены аурой. Порой перед взором Мин представало множество беспрерывно меняющихся причудливых образов, так что у нее начинала кружиться голова. Что все это значит, она узнавала нечасто, во всяком случае, не чаще, чем когда дело касалось обычных людей. Но на сей раз она знала, знала больше, чем хотела, и то, что она узнала, повергло ее в дрожь.
Из троих Айз Седай Мин была знакома одна, по имени Ананда, — стройная женщина с ниспадавшими на плечи черными волосами, принадлежавшая к Желтой Айя. Вокруг нее трепетало болезненное, блеклое коричневатое свечение, испещренное то расширявшимися, то сужавшимися разрывами и изломами, как будто оно распадалось прямо на глазах. Рядом с Анандой стояла невысокая светловолосая женщина из Зеленой Айя, о чем можно было судить по шали с зеленой каймой.
Когда она на миг повернулась спиной, перед глазами Мин промелькнул знак — белое Пламя Тар Валона. И на плече этой женщины Мин увидела череп, словно угнездившийся среди виноградных гроздьев и цветущих яблоневых ветвей, вышитых на шали. Маленький женский череп, тщательно очищенный и отбеленный солнцем. Третья женщина, миловидная и пухленькая, не носила шали — многие Айз Седай надевали их только на церемонии. Ее осанка и горделиво поднятый подбородок указывали на уверенность и внутреннюю силу.
![чёрная Воронежская летопись СВО (Александр Николаевич Юрасов) / ank-ugra.ru](https://o-tendencii.com/uploads/posts/2022-06/1654047402_13-o-tendencii-com-p-tatu-nadpisi-o-pamyati-foto-13.jpg)
Но Мин привиделось, что холодные голубые глаза Айз Седай глянули сквозь изорванную завесу кружев, плетенных из крови. Кровь струйками стекала по ее лицу. Кровь, череп и свечение задрожали в неистовом кружении, исчезли, возникли вновь и опять растаяли.
Просители с благоговейным трепетом взирали на Айз Седай. Они видели трех женщин, способных коснуться Истинного Источника и направлять Единую Силу. Никто, кроме Мин, не видел ничего больше. Никто, кроме Мин, не знал, что этим трем женщинам предстоит умереть. Всем трем в один день. Скажи, в чем заключается твое дело, и я устрою тебе встречу с сестрой, которая постарается помочь тебе наилучшим образом. Мин уставилась на узелок, который сжимала в руках.
Ей не хотелось поднимать глаза — она страшилась вновь увидеть то, что только что видела. Все, все три сразу. О Свет! Как может случиться, чтобы три Айз Седай расстались с жизнью в один день? Но она знала: так будет. Она это чувствовала. Уверена, что и другая Айз Седай сумеет тебе помочь. И назови свое имя, чтобы послушница доложила о тебе. Она терпеть не могла свое настоящее имя, а Амерлин была одной из немногих, кому доводилось его слышать.
Хорошо, если она его запомнила. И свой вопрос я могу задать только ей. Такое право у меня есть! И ты настаиваешь на своем праве. Ну что ж, прекрасно. Фаолайн выговаривала имя «Элминдреда» так, что Мин захотелось влепить ей хорошую оплеуху, но она лишь пробормотала:. Пройдет время, прежде чем Хранительница соблаговолит тебе ответить, надо полагать, немало часов. И конечно же, она сообщит тебе, что задать свой вопрос Матери ты сможешь только на следующей публичной аудиенции.
Так что наберись терпения, Элминдреда. Принятая повернулась и ушла. Стиснув зубы, Мин крепче сжала свой узелок и отошла к стене между двумя арочными проемами. Больше всего на свете ей хотелось вжаться в стену и слиться с белесой каменной кладкой. Никому не доверяй и старайся, чтобы тебя не узнали, пока не попадешь к Амерлин , наставляла ее Морейн, а Морейн была единственной Айз Седай, которой Мин верила.
Почти всегда. А уж это был, конечно, добрый совет. Единственное, что ей нужно, это добраться до Амерлин — и тогда все завершится благополучно. Она сможет надеть свою одежду, увидеть своих друзей и забыть обо всем. И больше не надо будет прятаться. Оглядевшись, Мин с облегчением увидела, что Айз Седай ушли. Три Айз Седай, обреченные умереть в один день. Это немыслимо, такого просто не могло быть, и все же это неизбежно. Мин знала: что бы она ни говорила и ни делала, ничего не изменится, но она обязана рассказать обо всем Амерлин.
Возможно, это известие окажется не менее важным, чем те новости, которые просила сообщить Морейн, хотя в такое трудно поверить. Между тем на смену ушедшим у входа в зал появилась еще одна Айз Седай. Мин подняла глаза, и ей показалось, что перед лицом женщины возникла решетка. Девушка вновь уставилась в каменный пол. Она хорошо знала эту сестру. Наставницу Послушниц Шириам, но отвела глаза не только из опасения быть узнанной.
В тот миг, когда взгляд ее упал на цветущее лицо Айз Седай, ей привиделось, что оно покрылось синяками и кровоподтеками. Шириам, всегда спокойная, властная и уверенная в себе, казалась столь же неколебимой, как сама Башня. С трудом верилось, что с ней может приключиться беда. И тем не менее ее ждали тяжкие испытания.
Еще две сестры прошли через зал к арочному проему — не знакомая Мин Айз Седай, укутанная в шаль Коричневых Айя, сопровождала к выходу дородную женщину в платье из тонкой узорчатой красной шерсти. Та, несмотря на свою полноту, ступала легко, словно девушка, и на лице ее светилась довольная улыбка. Коричневая сестра улыбалась в ответ, но на глазах Мин аура ее истаяла, подобно огоньку оплывшей свечи.
Раны, пленение и смерть! Значение увиденного было очевидно для Мин, будто она читала раскрытую книгу. Девушка вновь, в который раз, опустила глаза. Она не хотела больше ничего видеть. Только бы она вспомнила , — взмолилась Мин про себя. Проделав долгий и нелегкий путь от Туманных гор, она ни разу не позволила себе поддаться отчаянию, даже когда у нее дважды чуть не увели лошадь, но сейчас она была близка к этому.
Только бы Амерлин вспомнила это проклятое имя! Мин вздрогнула. Перед ней стояла черноволосая послушница. Она была такой молоденькой — с виду лет пятнадцати, от силы шестнадцати, — что приходилось только удивляться, как родители отпустили ее из дому. Девица изо всех сил старалась напустить на себя важный вид. Пойдемте со мной. Мин облегченно вздохнула и последовала за послушницей.
Ее капюшон был по-прежнему надвинут на глаза, но он не мешал видеть, и чем больше девушка видела, тем сильнее стремилась поскорее попасть к Амерлин. К вершине Башни вел широкий, вившийся спиралью коридор, пол которого был выложен разноцветной узорчатой плиткой, а стены украшали шпалеры и золоченые светильники. Народу по пути попадалось не так уж много — Башня могла вместить куда больше людей, чем в ней обитало, — но ауры почти всех встречных говорили о подстерегавшей их грозной опасности.
Мимо, едва удостаивая двух женщин взглядом, спешили по своим делам Стражи, волчья поступь которых бросалась в глаза прежде, чем их смертоносные мечи. Взору же Мин их лица представали окровавленными, тела — покрытыми зияющими ранами, копья и клинки скрещивались над их головами. Ауры вспыхивали, трепетали и угасали, словно в агонии.
Мимо проходили живые мертвецы — Мин точно знала, что они погибнут тогда же, когда и Айз Седай, встреченные ею в приемном зале, в крайнем случае на день позже.
Даже многие слуги — мужчины и женщины с нашитым на одежду знаком белого Пламени Тар Валона — были отмечены видениями, предвещавшими роковую участь. Промелькнувшая в боковом проходе Айз Седай предстала перед Мин закованной в цепи, а на шее другой, пересекшей коридор перед Мин и ее спутницей, блеснул серебристый ошейник. При виде этого Мин обмерла, и у нее едва не вырвался крик. Амерлин все уладит. Путь до просторного зала перед покоями Амерлин показался Мин бесконечным. Торопясь, она едва не наступала на пятки шедшей впереди Сахре.
Только необходимость делать вид, что она здесь впервые, заставляла ее сдерживать желание пуститься бегом. Одна из дверей, ведущих во внутренние покои Амерлин, распахнулась, и размашисто шагнувший наружу молодой человек с золотисто-рыжими волосами чуть было не налетел на Мин и ее проводницу.
Рослый, подтянутый, сильный, в голубом, расшитом золотом по обшлагам и вороту кафтане, Гавин из Дома Траканд, старший сын Королевы Андора Моргейз, с головы до пят выглядел настоящим лордом — величавым и горделивым. И этот лорд был явно не в духе. Мин не успела опустить глаза — юноша стоял перед ней и смотрел прямо на нее. Глаза принца расширились от изумления и сузились, превратившись в полоски голубого льда.
Сама не понимая, что делает, она рванулась навстречу принцу и ухватила его за рукав — тому пришлось отступить на шаг. И Илэйн, и Эгвейн, и Найнив. С ними была Верин Седай.
Гавин, я… я…. Они были здесь, прибыли благополучно, но ни словом не обмолвились, где пропадали и почему. Во всяком случае, мне. Сдается, что и на тебя нет надежды, ведь так? В этом месте больше загадок, чем… Но дело не в этом, а в том, что они снова пропали. И Найнив тоже. Упомянул на тот случай, если окажется, что Мин с ней дружила. Для самого Гавина она ничего не значила.
В голосе принца вновь послышались суровые нотки:. Ни слова! Вполне возможно, что они просто работают где-нибудь в захолустье, отбывают наказание за свой побег, но я никак не могу выяснить где. Амерлин ни в какую не хочет ответить мне прямо. Мин вздрогнула — на миг лицо принца превратили в зловещую маску полосы запекшейся крови. Для девушки это был двойной удар.
Ее подруги исчезли, а ведь куда легче было отправиться в Башню, рассчитывая найти их здесь.
И Гавин — она поняла, что он будет тяжело ранен в тот самый день, когда погибнут Айз Седай. Несмотря на овладевший ею страх, несмотря на мрачные видения, посетившие ее в Башне, ничто до сих пор не угрожало самой Мин. Опасность, нависшая над Башней, могла распространиться и далеко за пределы Тар Валона, однако это не задевало Мин напрямую — она к Башне не имела никакого отношения и не собиралась иметь.
Но Гавина она знала, он нравился ей, и его подстерегала опасность куда большая, чем телесные раны. Только сейчас Мин с содроганием осознала, что если несчастье обрушится на Башню, то пострадают не только непостижимые Айз Седай, которые никогда не были ей особенно близки, но и ее друзья.
Ведь они-то связаны с Башней. Отчасти Мин была даже рада, что Эгвейн и остальных здесь нет. Рада, что не может прочесть на их лицах знаки неотвратимой смерти. Но, с другой стороны, ей хотелось бы взглянуть на своих подруг, ничего не увидеть и удостовериться в том, что они будут жить. Куда же, во имя Света, они запропастились? Она хорошо знала всех трех и потому предположила: если Гавину неизвестно, где они находятся, значит, они не хотели, чтобы он это знал.
Скорее всего, так оно и есть. Неожиданно Мин вспомнила о цели своего прихода в Башню, а заодно и о том, что беседует с Гавином отнюдь не наедине. Похоже, Сахра позабыла, что нужно вести просительницу к Амерлин, она вообще позабыла обо всем на свете, кроме юного лорда, и не сводила с него восторженных глаз, чего он попросту не замечал.
Но Мин уже не надо было притворяться, что она впервые в Башне. Она стояла у самых дверей в покои Амерлин, и теперь ничто не могло ее остановить. И неудивительно, что им не хочется, чтобы их видели такими, а уж ты — тем более. По правде говоря, отсутствие подруг встревожило Мин не меньше, чем Гавина.
Слишком многое из уже случившегося и из того, что происходило сейчас, могло отразиться на их судьбе. Хотя, кто знает, может, их действительно послали в деревню — каяться в своих прегрешениях?
И даже не уверен, что они живы. Зачем вся эта скрытность и недомолвки, если они всего-навсего пропалывают грядки? Если что-то случилось с моей сестрой… или с Эгвейн… — Юноша покраснел. На самом деле Мин понимала, что, если Амерлин отправила девушек с каким-нибудь поручением, приглядеть за ними было бы совсем не лишним.
Амерлин ничего не стоило по каким-то своим соображениям послать женщину в медвежью берлогу, вооружив хворостиной, и ждать, пока та не принесет медвежью шкуру или не приведет медведя на поводке — в зависимости от того, что ей было велено.
Но говорить об этом Гавину значило лишь разжигать излишние страсти и усиливать его беспокойство. Но как бы то ни было, она — моя сестра, а главное, Дочь-Наследница Андора. И Андору нужно, чтобы именно она, и никто другой, благополучно заняла трон.
Испокон веков Андор посылал Дочь-Наследницу обучаться в Башню, но у Илэйн — единственной из всех принцесс — обнаружились способности, позволявшие вырастить из нее Айз Седай, причем могущественную Айз Седай. И уж конечно, Гавин не догадывался, что Эгвейн отмечена столь же могучим даром. Я обязан защищать ее до последней капли крови.
Я поклялся в этом, когда она еще лежала в колыбели. Гарет Брин растолковал мне, в чем состоит мой долг. И я не нарушу своей клятвы. Андор нуждается в ней больше, чем во мне. Гавин говорил об этом со спокойной убежденностью, как о чем-то само собой разумеющемся, и на Мин повеяло холодком. Она привыкла думать о нем как о смешливом юнце, склонном к мальчишеским выходкам, а сейчас он показался ей совсем незнакомым.
Видно, Творец устал, когда пришло время создавать мужчин, подумала девушка, все-то у них не по-людски. Ведь то, что случится со спутницами Илэйн, может случиться и с ней самой. Мне кажется, что они сейчас, как и раньше, вместе. Они всегда были неразлучны. Знаешь, Галад совсем пал духом оттого, что Эгвейн пропала. Галад приходился Гавину сводным братом. Обоих в свое время отправили в Тар Валон изучать воинское искусство под руководством Стражей.
Это была еще одна андорская традиция. Галадедрид Дамодред был из тех, кто, ни в чем не зная удержу, способен загубить любое доброе дело. Однако Гавин не находил в своем сводном брате никаких недостатков, и, разумеется, он не стал бы признаваться в чувствах женщине, которой отдал свое сердце Галад.
Мин захотелось как следует встряхнуть Гавина, чтобы он малость образумился, но времени на это уже не было — то, что она должна была сообщить Амерлин, не терпело отлагательства, а тут еще эта Сахра с ошалевшими глазами.
![Душевные истории | РАЗЛУЧНИЦА | Facebook](https://o-tendencii.com/uploads/posts/2022-05/1653955335_106-o-tendencii-com-p-tatu-v-pamyat-ob-ottse-foto-107.jpg)
Где я смогу найти тебя, когда она меня отпустит? Только там, пока я упражняюсь на мечах с Хаммаром, я могу отвлечься от своих тревог. Я приду, как только смогу. А ты все-таки постарайся следить за своим языком.
Если Амерлин разгневается на тебя, то не поздоровится ни Илэйн, ни Эгвейн. Будь благоразумен. В Кайриэне междуусобица, а в Арад Домане и Тарабоне и того хуже. Кругом раздор, отовсюду слухи, один тревожнее другого. Не стану ручаться, что за всем этим стоит Башня, но только и здесь дела обстоят не лучшим образом.
И не так, как кажется со стороны. Исчезновение Илэйн и Эгвейн — далеко не все, что меня беспокоит. И все же их судьба заботит меня. И если с ними что-то стряслось… если они погибли… — Юноша нахмурился, и лицо его на миг вновь превратилось в кровавую маску. Более того, над его головой сверкнул меч, а позади промелькнуло развевающееся знамя.
Меч был таким, какими обычно пользовались Стражи, с длинной рукоятью и слегка искривленным лезвием, помеченным клеймом в виде цапли — знаком Мастера Клинка. Мин не смогла определить, принадлежал ли этот меч Гавину или угрожал ему. На знамени красовался герб Гавина — атакующий белый вепрь, но почему-то на зеленом поле, а не на красном, которое было цветом Андора. И знамя, и меч растворились в кровавом мареве. Юноша внимательно посмотрел ей в глаза и как будто уловил, что за ее предупреждением кроется нечто глубокое и серьезное.
Гавин ухмыльнулся — это была почти та мальчишеская ухмылка, которую так хорошо помнила Мин, но было очевидно, что далась она Гавину с трудом. Сегодня утром я выстоял против Хаммара в двух поединках из пяти, но когда в прошлый раз Галад соблаговолил заглянуть на плац, он выиграл три.
Помни, я буду там до заката. И он зашагал прочь упругой походкой, почти неотличимой от исполненных смертоносной грации движений Стражей. Мин поймала себя на том, что оправляет складки платья, и тут же спохватилась. Да испепелит Свет всех мужчин до единого! На вздох послушницы Мин ответила столь же глубоким вздохом.
Девчонке будет о чем посудачить с подругами в спальне. И о ком же, как не о принце королевской крови, особенно если его окружает некий ореол, словно героя из песен менестрелей. А уж неизвестная женщина, которая знается с королевскими сыновьями, непременно оживит эти толки.
Впрочем, тут уж ничего не поделаешь. Во всяком случае, рассудила Мин, повредить мне болтовня послушниц уже не может. Сахра тут же спохватилась — она судорожно сглотнула, глаза ее расширились от испуга. Схватив Мин за рукав, она поспешно подтолкнула ее к двери. Оказавшись в приемной, послушница присела в неловком реверансе и выпалила, трепеща от страха:.
В приемной находилась высокая смуглая женщина в голубой мантии Хранительницы Летописей, указывавшей на то, что она возвысилась до своего сана из Голубой Айя. Подбоченившись, она дождалась окончания доклада послушницы и отпустила ее, сурово промолвив:. Мин стояла, потупив глаза. Капюшон был по-прежнему надвинут на лоб. Уже то, что Сахра отметила и запомнила ее, было достаточно скверно, но та, во всяком случае, не знала ее имени.
Другое дело — Лиане: она-то знала Мин лучше всех в Башне, за исключением самой Амерлин. Мин была уверена в том, что теперь это уже не имело значения, но после всего, что видела в коридоре, утвердилась в намерении следовать наставлениям Морейн до тех пор, пока не окажется наедине с Амерлин.
Но на сей раз предосторожности оказались напрасными. Лиане шагнула вперед, откинула с головы девушки капюшон и хмыкнула. Вид у нее при этом был прямо-таки ошарашенный. Мин подняла голову и с вызовом глянула на Айз Седай, стараясь не подать виду, что пыталась проскользнуть мимо нее незамеченной. На лице Хранительницы Летописей, обрамленном прямыми темными волосами, чуть длиннее, чем у Мин, появилось странное выражение: она была удивлена и раздосадована тем, что не сумела скрыть своего удивления.
Лиане всегда отличалась живостью натуры. В голосе Хранительницы Летописей отчетливо прозвучало недоумение. Если матушке вздумалось назвать меня именем героини преданий, подумала Мин, то почему она выбрала имя женщины, которая всю жизнь вздыхала по мужчинам, но так и не сумела вдохновить их на сложение песен о ее глазах и улыбке?
Я не стану расспрашивать тебя ни о том, где ты была, ни о том, почему вернулась, да еще в платье. Видно, тебе есть о чем попросить Амерлин. Во всяком случае, пока не стану расспрашивать. Выражение лица Хранительницы не оставляло сомнений в том, что она рассчитывает порасспросить Мин позже и намерена получить ответы на свои вопросы.
Матери известно, кто такая Элминдреда. Ну разумеется, мне следовало догадаться об этом, когда она велела провести тебя прямо к ней и оставить вас наедине. Одному Свету ведомо, почему она тебя терпит. На миг лицо Айз Седай перед ее глазами словно раздвоилось, и Хранительница смотрела сквозь полупрозрачную маску — ее собственное лицо, искаженное в отчаянном крике. Лиане окинула девушку долгим изучающим взглядом и кивнула в сторону двери, ведущей во внутренние покои:.
Мин повиновалась этому кивку с поспешностью, которая обрадовала бы любую наставницу. Столетиями на Престоле Амерлин восседали великие и могущественные женщины, и многое из сохранившегося в покоях напоминало об их вкусах и пристрастиях — от высокого нерастопленного камина, сложенного из золотистого кандорского мрамора, до стенных панелей из прочного, как железо, светлого дерева с причудливыми разводами, покрытого резьбой, изображавшей невиданных зверей и диковинных птиц.
Эти панели были вывезены из таинственных земель, лежащих где-то за Айильской Пустыней, более тысячи лет назад, а камин был раза в два древнее. Пол был выложен полированными каменными плитами из краснокамня, который добывали в Горах Тумана. На балкон выходили высокие стрельчатые окна, обрамленные камнем, искрившимся всеми цветами радуги и светившимся изнутри словно жемчуг.
Его собрали среди руин великого города, поглощенного Морем Штормов во время Разлома Мира. Никто и никогда не видел ничего подобного. Нынешняя обитательница покоев Суан Санчей родилась в семье простого тирского рыбака, и потому подобранная ею обстановка была проста, хотя и искусно сработана и тщательно отполирована.
Амерлин сидела в массивном кресле за солидным, но незатейливым столом — такой вполне мог бы стоять и в фермерском доме. Помимо кресла в комнате находился всего один стул — такой же непритязательный, как и стол. Обычно он был отставлен к стене, но сейчас стоял напротив стола, на маленьком тайренском коврике, украшенном незатейливым узором. На высоких пюпитрах, расставленных по комнате, лежало несколько раскрытых книг. Над камином висела картина: крохотные рыбацкие лодочки в тростниковых зарослях дельты, называемой Дланью Дракона.
Наверное, именно так выглядела и лодка ее отца. На первый взгляд Суан Санчей, несмотря на обычный для Айз Седай цветущий вид, казалась под стать мебели в ее покоях.
Это была крепкая женщина, по-своему привлекательная, хотя ее и нельзя было назвать красавицей. Одета она была без намека на щегольство. Единственным, что указывало на ее сан, была широкая мантия Амерлин, украшенная каймой из семи цветных полосок — по одной на каждую Айя. Возраст ее, как и всех Айз Седай, невозможно было определить по внешности: в ее черных волосах не было и проблеска седины.
Но острый взгляд голубых глаз свидетельствовал о проницательности, а твердый подбородок указывал на решительный и суровый характер самой молодой женщины из когда-либо избиравшихся Амерлин и занимавших Престол. Вот уже более десяти лет Суан Санчей обладала властью, позволявшей ей вызывать к Престолу могущественных владык, и те являлись по ее зову, несмотря на то что ненавидели Башню и боялись Айз Седай. Когда Амерлин поднялась из-за стола, Мин опустила на пол свой узелок и смущенно присела, пытаясь изобразить реверанс и внутренне проклиная все на свете из-за необходимости это делать.
Не то чтобы она не желала оказать почтение Амерлин — подобное при встрече с Суан Санчей никому бы и в голову не пришло, — просто Мин не была уверена, правильно ли она делает реверанс. А все из-за привычки носить мужской наряд. Присев и приподняв юбки. Мин замерла — неловко, точно лягушонок. На мгновение величественная Суан Санчей предстала перед ней обнаженной, распростертой на полу, и нечто странное было в ее облике, однако необычная картина исчезла прежде, чем девушка успела разобрать, что это такое.
Видение было одним из самых ярких, какие случались у Мин, но что оно значит, она не понимала. Растерянность Мин не укрылась от Суан Санчей. Пока тебя не было, я пользовалась тем, что знала о твоих прошлых откровениях. Но не будем об этом — что было, то было.
Колесо Времени обращается так, как ему угодно. И давай-ка, девица, поднимайся. Довольно с меня и Лиане, из-за которой я каждый месяц участвую в стольких церемониях, что любой мало-мальски разумной женщине хватило бы на год. У меня на это времени нет. Во всяком случае сейчас. Ну, говори, что тебе на сей раз привиделось? Мин медленно выпрямилась. Она испытывала некоторое облегчение оттого, что вновь оказалась в обществе женщины, знавшей о ее даре, пусть даже это была сама Амерлин.
И конечно же, не следует скрывать от Амерлин то, что она увидела. Отнюдь не следует. Некогда строить глазки мужчинам, когда в лодке течь и нужно вычерпывать воду. В конце концов, видение можно было истолковать и таким образом, хотя девушке это представлялось сомнительным.
Но, Мать, у меня были видения с того момента, как я вошла в Башню. Дурные предзнаменования: готовится что-то ужасное. Мин начала со встречи с Айз Седай в приемном зале и рассказала обо всем, что видела, и о том, что означало увиденное, в тех случаях, когда была в этом уверена. О чем она умолчала, так это о содержании своего разговора с Гавином, во всяком случае, о большей его части. Что толку было просить принца не гневить Амерлин, если бы она сделала это за него.
Все остальное Мин выложила начистоту. С трудом сдерживаемый страх отчасти вышел наружу, и, когда девушка заканчивала свой рассказ, голос ее дрожал.
Что же до Сахры, то, судя по тому, что я помню про эту девчонку, ей не повредит отправиться на некоторое время в деревню. О чем он должен молчать? Я ведь ему ничего не рассказывала… И при чем тут Сахра?.. Может быть. Мать, я недостаточно ясно выразилась?
Айз Седай и Стражей ждет смерть! Должно быть, предстоит сражение. И если вы не отошлете Айз Седай и Стражей куда-нибудь подальше — и не только их, но и слуг, слуг я тоже видела ранеными и убитыми, — сражение разразится здесь! В Тар Валоне! Ты строишь догадки или знаешь это благодаря своему… дару?
По меньшей мере четыре Айз Седай все равно что мертвы. Мать, со времени прихода в Башню я успела увидеть девятерых сестер, и четырех из них ждет гибель!
И Стражей тоже… Что же еще могло бы к этому привести? Сколько времени осталось до того, как… это случится? Многое из того, что я видела, произойдет через день-другой. А может быть, и завтра, и через год, а то и через десять лет. Если все случится завтра, я мало что успею предпринять, чтобы это предотвратить. Мин поморщилась. Они пытались изучить ее дар, но узнали о его природе не больше, чем Мин. Единственное, что им удалось выяснить, так это то, что он никак не связан с Единой Силой.
И, по-видимому, только Морейн сумела понять: если Мин знает, как истолковать видение, оно неизбежно воплощается в реальность.
Я много их видела в Алиндейре, когда переправлялась через мост. На самом деле Мин не верилось, что Чада Света имеют к этому отношение. У нее были предположения, но такие жуткие, что она даже боялась о них думать. Тем более что это были всего лишь предположения. Однако Амерлин начала отрицательно качать головой прежде, чем Мин успела договорить. Не сомневаюсь, что они были бы рады нанести удар по Башне, но Эамон Валда никогда не выступит открыто без приказа своего Лорда Капитан-Командора, а Пейдрон Найол не отдаст такого приказа, пока не найдет у нас уязвимого места.
Он слишком хорошо знает нашу мощь и не допустит подобной глупости. Белоплащники ведут себя так уже тысячу лет. Они выжидают, рассчитывая обнаружить наше слабое место, но до сих пор им это не удавалось. И не удастся, пока я в силах этому помешать. Остальных он отослал мутить воду где-то в других местах. Сияющие Стены в свое время остановили айильцев. И Артура Ястребиное Крыло тоже. Пока Тар Валон не падет сам, Валде в него не ворваться.
Мать, он был похож на… те ошейники, которые… с помощью которых Шончан управляют женщинами, умеющими направлять Силу. Но в любом случае я скорее поверю в то, что к этому причастны Белоплащники. Если Шончан высадятся где-нибудь на побережье, голубиная почта известит меня об этом в считанные дни, а от побережья до Тар Валона путь неблизкий. Боюсь, за твоими видениями кроется нечто худшее, чем Шончан. Боюсь, в этом замешаны Черные Айя.
Мало кому известно об их существовании, и по мне, чем меньше таких людей — тем лучше. Ведь именно они представляют непосредственную угрозу для Белой Башни. Мин вцепилась в юбку так, что пальцам стало больно. Во рту пересохло, словно она наглоталась пыли. Белая Башня всегда отрицала сам факт существования затаившихся Черных Айя, предавшихся Темному. Лучшим способом разозлить Айз Седай было упомянуть о чем-нибудь подобном.
И оттого, что Амерлин вот так, походя, признала реальность Черных Айя, у девушки мурашки побежали по коже. Какие новости от Морейн? Я знаю, что все земли от Арад Домана до Тарабона, мягко говоря, повергнуты в хаос.
Это действительно было мягко сказано. Между сторонниками и противниками Возрожденного Дракона завязалась жестокая борьба, в обеих странах пылала усобица. Равнина Алмот переходила из рук в руки.
Правда, судя по тону Суан, для нее все это не имело особого значения. Все нити тянутся к нему. Так где же он? Как там управляется с ним Морейн? Да ты садись, садись. Не чуя под собой ног, Мин приблизилась к стулу и повалилась на него.
Черные Айя! Считалось, что все Айз Седай на стороне Света. Даже если Мин и не вполне им доверяла, она знала, что Айз Седай всей своей мощью поддерживают Свет и противостоят Тени.
Так было всегда. И вот оказывается, что этого утверждать нельзя. Значит, он отправился за Калландором. Клянусь, я подвешу ее подсушиваться на солнце! Она как о милости будет молить о дозволении снова стать послушницей!
Он еще не готов к этому! Ранд отправился по своему почину, он бросил нас и удрал посреди ночи. Остальные бросились его догонять, а меня Морейн послала к вам, чтобы я обо всем рассказала. Наверное, они уже добрались до Тира. Вполне возможно, что Ранд уже взял Калландор. Как жаль, что он прознал про все эти Пророчества о Драконе. Будь моя воля, он не услышал бы ни слова. Ведь Пророчество еще не делает его Возрожденным Драконом, оно лишь дает ему возможность увидеть в себе Дракона, и, должно быть, так и случилось, раз уж он отправился за Калландором.
Пророчества ниспосланы, чтобы возвестить миру, кто он таков, подготовить и его, и мир к тому, что грядет. Если Морейн сумеет сохранить над ним контроль, она приведет его к исполнению тех Пророчеств, значение которых нам ясно, но лишь тогда, когда мы уверимся в том, что он готов. А пока хватит с нас и того, что он успел натворить.
Ну да что говорить, судя по всему, он уже взялся исполнять Пророчества, суть которых неведома никому, а Свет ниспослал их во множестве. Он говорил, что вы пытались его использовать, но сегодня вы впервые в этом признались. Казалось, усталость свалилась с плеч Суан. Она выпрямилась и глянула на Мин сверху вниз:.
Неужели ты думаешь, мы оставим его без присмотра? Он человек своевольный, упрямый, необученный и неподготовленный, к тому же я не исключаю того, что он уже охвачен безумием. Разве можно положиться на Узор Эпохи, на то, что ему суждено сохранить жизнь, как повествуют предания?
Ведь мы имеем дело не с древней легендой, да и Ранд вовсе не тот непобедимый герой, о которых слагают песни. Если нить его жизни, вплетенная в Узор, оборвется, Колесо Времени продолжит вращение, не заметив его ухода, и уж будь уверена: Творец не совершит никаких чудес ради нашего спасения. Если Морейн не проявит должной осмотрительности, он пустится по воле волн и неизбежно погибнет. И что тогда будет с нами? Что будет со всем миром? Темный в заточении, но оковы его слабеют с каждым днем, падение их — лишь вопрос времени.
Тень и пламя воцарятся навеки. Ты и Ранд — вот оно что. Признаться, такого я не ожидала. Конечно же, нет!.. Я… представила себе Последнюю Битву, представила, что Темный вырвался на свободу. Да одного упоминания о Темном хватило бы, чтобы и Стража пробрало до мозга костей. А тут еще Черные Айя. Так что лучше тебе во всем сознаться. Мин заерзала на стуле, чувствуя себя неуютно под буравящим проницательным взглядом Амерлин. Когда я впервые встретилась с Рандом, я увидела над ним три женских лица, и одно из них было моим.
У меня никогда не было видений, касавшихся меня самой, — ни прежде, ни потом. Но тогда я поняла, что это значит. Я полюблю его. И я, и остальные. Мы все влюбимся в него — все трое. Он ни разу даже не задержал на мне взгляд. По-моему, он относится ко мне как… к сестре. Так что вряд ли вам удастся сделать из меня поводок для Ранда. Ничего не получится.
Вы можете мне не верить, но если я знаю, что означает мое видение, оно непременно сбывается. Амерлин приложила палец к губам и задумчиво посмотрела на девушку. Мин этот взгляд изрядно встревожил. Она вовсе не собиралась привлекать к себе внимание и уже порассказала куда больше, чем хотела. Правда, кое о чем она умолчала, но все же не стоило раскрывать карты перед Айз Седай, даже если та пока не знает, на что это употребить.
Пора бы ей усвоить — кто-кто, а Айз Седай мастерицы все обращать в свою пользу. Теперь мне незачем задерживаться, я могу снова надеть свою одежду и уйти. После разговора с Гавином Мин все время пыталась убедить себя в том, что она, конечно же, не отмочит никакой глупости. Жаль, что она так и не осмелилась спросить, куда подевались Эгвейн и остальные, но маловероятно, чтобы Амерлин сказала ей правду, ничего не ответив брату Илэйн.
Тем временем Суан Санчей продолжала сверлить ее взглядом. Может, это и глупо, но я не первая женщина, которая делает глупости из-за мужчины. А если он уже завладел Калландором , об этом станет известно довольно скоро.
И чуть ли не полмира будет пытаться убить его, как будто таким образом можно предотвратить Последнюю Битву или воспрепятствовать освобождению Темного. И те, кто окажется рядом с Рандом, погибнут. Пожалуй, тебе лучше остаться здесь. Голос Амерлин звучал сочувственно, но Мин ей не верила. Она не верила, что Айз Седай способна на сочувствие. Кто знает, может, я сумею помочь ему. Скажем, тем, что у меня бывают видения. А Башня не такое уж безопасное место, пока в ней останется хотя бы одна Красная сестра.
Как только Красные Айя прослышат про мужчину, способного направлять Силу, они вмиг позабудут и о Последней Битве, и обо всех Пророчествах насчет Дракона. Мин озадаченно взглянула на Амерлин. Похоже, Восседавшая на Престоле приняла сторону Мин. Для Красных Айя это достаточно тесная связь. Как только в Башне прознают, кто он такой, меня тут же возьмут под стражу, я и глазом не успею моргнуть.
Так же поступят с Эгвейн и Найнив, если только вы не упрячете их подальше. Ежели рыбка заметит невод, она в него не угодит. Советую тебе на время забыть о своем мужском наряде. Она думала, что ответ ей известен, но отчаянно надеялась, что ошибается. Однако ее надежда не оправдалась. Я не знаю, кому можно доверять, а стало быть, не могу доверять никому. Впрочем, я знаю, что ты не Приспешница Тьмы, и твои необычайные способности могут на что-то сгодиться. И уж на худой конец я смогу на тебя положиться.
Вот почему вы хотите, чтобы и Гавин, и Сахра молчали. Эта женщина привыкла, чтобы все плясали под ее дудку. К сожалению, так обычно и бывало. Но с Мин этот номер не пройдет — она не марионетка, которую дергают за веревочки. Наконец девушка не выдержала и спросила:.
Вы послали их выслеживать Черных Айя? Я бы этому не удивилась! Считай, что они отбывают наказание в деревне, если уж это так тебя волнует. Я достаточно ясно выразилась? Спасибо команде филиала фонда «защитники отечества», которые своевременно оказали помощь, заботу и внимание », — приводит слова женщины югорский филиал фонда.
Больше всего меня веселит фраза, - "вернуться на родину". По сути, ублюдки признают, что пошли убивать людей в чужие края. Будучи одним из верховных богов, он почитался древними греками, как властитель подземного царства мёртвых. Травля в школе — это в «испытание» детям, заявил митрополит Рязанский и Михайловский.
Школьникам, которые подвергаются нападкам со стороны одноклассников, он посоветовал перейти в «состояние бесстрастия». А ведь этих дебилов в школе используют вместо психологов, они зомбируют людей. Через пару десятилетий мы увидим ужасающие последствия. Media is too big. Норвежский политик Даг Инге Ульстейн из Христианской национальной партии уже второй раз выдвигает папу Франциска кандидатом на получение премии.
В этот раз в обосновании своего решения он заявил, что награждая такого религиозного лидера, как Папа Франциск, Нобелевский комитет «подтвердил бы значимость религиозного лидерства как движущей силы мира». Как обесценить науку? Наложить на нее политику и религию А для этого колеблющимся нужно креститься. Кто крестился — посещайте бржии храмы, обогащайте себя великой тысячелетней мудростью нашего народа, источником которой всегда являлась не человеческая мудрость, но мудрость самого бога.
Вот тогда точно страна наша будет непобедима », — сообщил террорист. Боже, какое конченное. Видать не устроила его статистика посещений храмов на рождество. Да и кадыровцы поджимают, продвигая свою исламскую секту. Одного не пойму, как Иисуса ещё не заменили пуйлом? А, уже заменили??? На РФ придумали новый благодатный огонь - его зажгли при участии террориста путина.
Власти создали свой благодатный огонь, которые теперь развозят по разным регионам страны и оккупированным регионам Украины. Лампадки огнепоклонники дарят молодоженам и многодетным семьям. Огонь хранят в ЗАГСах, церквях и госучреждениях. Есть у него и свои хранители.
На Деву Марию захарова претендует? Please open Telegram to view this post. Сирены олицетворяли собой обворожительную, но коварную морскую поверхность, под которой скрываются острые утёсы и мели. Они унаследовали от отца дикую стихийность, а от матери-музы — божественный голос. В микенских текстах есть слово se-re-mo-ka-ra-a-pi, которое может означать «украшенный головами сирен». Юмор от православнутых! И самое смешное, они видят логику в своих шутках. Они не могут представить мир без бесов или храмов.
Пастор вложил в уставной фонд фирмы свои идеи — и это могло крупно завысить национальное богатство России. Пастор Павел Львутин из библейской церкви «Слово истины» в г.
Сиэтле штат Вашингтон является учредителем и владельцем некоторых фирм на России.