Статья мильон терзаний гончаров
![Статья мильон терзаний гончаров](https://ank-ugra.ru/wp-content/themes/mh-magazine-lite/images/zynexub.jpg)
Миловидная и одухотворенная Толстая была его возлюбленной. Толстого «Война и мир» конспект урока, раскрывающий методику подготовки к написанию сочинения по теме Громадная разница не между ею и Татьяной, а между Онегиным и Молчалиным. События, свершившиеся «в один день, в одном доме» — «отразились на всей Москве и России».
И как же тогда можно продолжать бороться? Ведь один в поле не воин. Чацкий никогда не состарится, потому что «каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого». Другие книги Гончарова И. Биография Гончарова И. Его уже живо затрогивают всякие пустяки — и он дает волю языку. Рассердил старуху Хлестову, дал невпопад несколько советов Горичеву, резко оборвал графиню-внучку и опять задел Молчалина.
Но чаша переполнилась. Он выходит из задних комнат уже окончательно расстроенный, и по старой дружбе, в толпе опять идет к Софье, надеясь хоть на простое сочувствие. Он поверяет ей свое душевное состояние До сих пор он был непобедим: ум его беспощадно поражал больные места врагов.
Фамусов ничего не находит, как только зажать уши против его логики, и отстреливается общими местами старой морали. Молчалин смолкает, княжны, графини — пятятся прочь от него, обожженные крапивой его смеха, и прежний друг его, Софья, которую одну он щадит, лукавит, скользит и наносит ему главный удар втихомолку, объявив его, под рукой, вскользь, сумасшедшим.
![Мильон терзаний. Гончаров И. А. Русская литература. Читать онлайн.](https://fsd.videouroki.net/html/2019/12/15/v_5df65d3444265/img1.jpg)
Он чувствовал свою силу и говорил уверенно. Но борьба его истомила. Он, очевидно, ослабел от этого "мильона терзаний", и расстройство обнаружилось в нем так заметно, что около него группируются все гости, как собирается толпа около всякого явления, выходящего из обыкновенного порядка вещей. Он не только грустен, но и желчен, придирчив.
Он, как раненый, собирает все силы, делает вызов толпе — и наносит удар всем, — но не хватило у него мощи против соединенного нрага. Он перестал владеть собой и даже не замечает, что он сам составляет спектакль на бале. Он ударяется и в патриотический пафос, договаривается до того, что находит фрак противным "рассудку и стихиям", сердится, что ma- dame и mademoiselle не переведены на русский язык. Он точно "сам не свой", начиная с монолога "о французике из Бордо" — и таким остается до конца пьесы.
Впереди пополняется только "мильон терзаний". Не только для Софьи, но и для Фамусова и всех его гостей, "ум" Чацкого, сверкавший, как луч света в целой пьесе, разразился в конце в тот гром, при котором крестятся, по пословице, мужики.
Софья Павловна индивидуально не безнравственна: она грешит грехом неведения, слепоты, в которой жили все, —. В этом двустишии Пушкина выражается общий смысл условной морали.
Софья никогда не прозревала от нее и не прозрела бы без Чацкого никогда, за неимением случая.
![Гончаров - критик: критический этюд Гончарова](https://fs.znanio.ru/d5030e/03/3b/0d4883ab687a272f44838ad033fee82c30.jpg)
После катастрофы, с минуты появления Чацкого оставаться слепой уже невозможно. Его суда ни обойти забвением, ни подкупить ложью, ни успокоить — нельзя. Она не может не уважать его, и он будет вечным ее "укоряющим свидетелем", судьей ее прошлого.
Он открыл ей глаза. До него она не сознавала слепоты своего чувства к Молчалину и даже, разбирая последнего, в сцене с Чацким, по ниточке, сама собою не прозрела на него. Она не замечала, что сама вызвала его на эту любовь, о которой он, дрожа от страха, и подумать не смел. Это — смесь хороших инстинктов с ложью, живого ума с отсутствием всякого намека на идеи и убеждения, путаница понятий, умственная и нравственная слепота — все это не имеет в ней характера личных пороков, а является, как общие черты ее круга.
В собственной, личной ее физиономии прячется в тени что-то свое, горячее, нежное, даже мечтательное. Остальное принадлежит воспитанию. Французские книжки, на которые сетует Фамусов, фортепиано еще с аккомпанементом флейты , стихи, французский язык и танцы — вот что считалось классическим образованием барышни. А потом "Кузнецкий мост и вечные обновы", балы, такие, как этот бал у ее отца, и это общество — вот тот круг, где была заключена жизнь "барышни". Женщины учились только воображать и чувствовать и не учились мыслить и знать.
Разницу между ними кладет "московский отпечаток", потом бойкость, уменье владеть собой, которое явилось в Татьяне при встрече с Онегиным уже после замужества, а до тех пор она не сумела солгать о любви даже няне.
Но Татьяна — деревенская девушка, а Софья Павловна — московская, по-тогдашнему, развитая. Вообще к Софье Павловне трудно отнестись не симпатично: в ней есть сильные задатки недюжинной натуры, живого ума, страстности и женской мягкости. Она загублена в духоте, куда не проникал ни один луч света, ни одна струя свежего воздуха. Недаром любил ее и Чацкий. После него она одна из всей этой толпы напрашивается на какое-то грустное чувство, и в душе читателя против нее нет того безучастного смеха, с каким он расстается с прочими лицами.
![И. А. Гончаров «Мильон терзаний» (критический этюд) - тезисы](https://ru-static.z-dn.net/files/d44/cbb46f1076f814fe3d4bdec08f22ed8a.jpg)
Чацкого роль — роль страдательная: оно иначе и быть не может. Такова роль всех Чацких, хотя она в то же время и всегда победительная. Но они не знают о своей победе, они сеют только, а пожинают другие — и в этом их главное страдание, то есть в безнадежности успеха.
Конечно, Павла Афанасьевича Фамусова он не образумил, не отрезвил и не исправил. Если б у Фамусова при разъезде не было "укоряющих свидетелей", то есть толпы лакеев и швейцара, — он легко справился бы с своим горем: дал бы головомойку дочери, выдрал бы за ухо Лизу и поторопился бы свадьбой Софьи с Скалозубом.
Но теперь нельзя: наутро, благодаря сцене с Чацким, вся Москва узнает — и пуще всех "княгиня Марья Алексеевна". Покой его возмутится со всех сторон — и поневоле заставит кое о чем подумать, что ему в голову не приходило. Он едва ли даже кончит свою жизнь таким "тузом", как прежние. Толки, порожденные Чацким, не могли не всколыхать всего круга его родных и знакомых. Он уже и сам против горячих монологов Чацкого не находил оружия. Все слова Чацкого разнесутся, повторятся всюду и произведут свою бурю.
Молчалин, после сцены в сенях — не может оставаться прежним Молчалиным. Маска сдернута, его узнали, и ему, как пойманному вору, надо прятаться в угол. Горичевы, Загорецкий, княжны — все попали под град его выстрелов, и эти выстрелы не останутся бесследны. В этом до сих пор согласном хоре иные голоса, еще смелые вчера, смолкнут или раздадутся другие и за и против.
Битва только разгоралась. Чацкого авторитет известен был и прежде, как авторитет ума, остроумия, конечно, знаний и прочего. У него есть уже и единомышленники.
Скалозуб жалуется, что брат его оставил службу, не дождавшись чина, и стал книги читать. Одна из старух ропщет, что племянник ее, князь Федор, занимается химией и ботаникой. Нужен был только взрыв, бой, и он завязался, упорный и горячий — в один день в одном доме, но последствия его, как мы выше сказали, отразились на всей Москве и России. Чацкий породил раскол, и если обманулся в своих личных целях, не нашел "прелести встреч, живого участья", то брызнул сам на заглохшую почву живой водой — увезя с собой "мильон терзаний", этот терновый венец Чацких — терзаний от всего: от "ума", а еще более от "оскорбленного чувства".
Живучесть роли Чацкого состоит не в новизне неизвестных идей, блестящих гипотез, горячих и дерзких утопий. Роль и физиономия Чацких неизменна.
![И.А. Гончаров.](https://reshak.ru/reshebniki/russkijazik/9/barh_new/images1/76.png)
Чацкий больше всего обличитель лжи и всего, что отжило, что заглушает новую жизнь, "жизнь свободную". Он знает, за что он воюет и что должна принести ему эта жизнь. Он не теряет земли из-под ног и не верит в призрак, пока он не облекся в плоть и кровь, не осмыслился разумом, правдой.
Он очень положителен в своих требованиях и заявляет их в готовой программе, выработанной не им, а уже начатым веком.
Он не гонит с юношескою запальчивостью со сцены всего, что уцелело, что, по законам разума и справедливости, как по естественным законам в природе физической, осталось доживать свой срок, что может и должно быть терпимо.
![И. А. Гончаров. «Мильон терзаний»](https://tarologiay.ru/wp-content/uploads/2020/10b/swzizmca.jpg)
Он требует места и свободы своему веку: просит дела, но не хочет прислуживаться и клеймит позором низкопоклонство и шутовство. Он требует "службы делу, а не лицам", не смешивает "веселья или дурачества с делом", как Молчалин, — он тяготится среди пустой, праздной толпы "мучителей, предателей, зловещих старух, вздорных стариков", отказываясь преклоняться перед их авторитетом дряхлости, чинолюбия и прочего.
Его возмущают безобразные проявления крепостного права, безумная роскошь и отвратительные нравы "разливанья в пирах и мотовстве" — явления умственной и нравственной слепоты и растления. Его идеал "свободной жизни" определителен: это — свобода от всех этих исчисленных цепей рабства, которыми оковано общество, а потом свобода — "вперить в науки ум, алчущий познаний", или беспрепятственно предаваться "искусствам творческим, высоким и прекрасным", — свобода "служить или не служить", "жить в деревне или путешествовать", не слывя за то ни разбойником, ни зажигателем, и — ряд дальнейших очередных подобных шагов к свободе — от несвободы.
О многих из них хранится свежее предание, других мы видели и знали, а иные еще продолжают борьбу». Останавливая внимание на Чацком-человеке, Гончаров дает тонкое психологическое истолкование его поступков, неизменно вытекающих из отвергнутой любви к Софье. Анализируя каждую, на первый взгляд странную и нелогичную его фразу, любое движение, писатель доказывает, что иначе не мог поступить в данных обстоятельствах влюбленный. Тонкий поэтический этюд — характеристика Софьи. Рассмотрение поступков и речей самого сложного персонажа комедии автор рецензии основывает на двух бесспорных наблюдениях.
Что-то было в этой девушке, что неотразимо привлекло незаурядного человека — «недаром любил ее и Чацкий». Это определило завязку. А в финале «ей, конечно, тяжелее всех, тяжелее даже Чацкого, и ей достается свой «мильон терзаний». Как истинный реалист, Гончаров отмечает то влияние, какое на героиню оказала среда, «воспитание» в «снотворном застое». И предлагает за этим разглядеть «ее собственную, личную ее физиономию». Итог размышлений вновь несокрушимо убедителен.
Иван Александрович привлекает главным доказательством непосредственное впечатление зрителя: «…В ней Софье есть сильные задатки недюжинной натуры, живого ума, страстности и женской мягкости.
Она одна из всей этой толпы напрашивается на какое-то грустное чувство Гончаров не довольствуется рассмотрением одного текста комедии.